МИКРОГЛИЯ КАК КЛЮЧЕВОЙ КОМПОНЕНТ РЕГУЛЯЦИИ В ДИАБЕТИЧЕСКОЙ РЕТИНОПАТИИ
УДК 616.379-008.64
МИКРОГЛИЯ КАК КЛЮЧЕВОЙ КОМПОНЕНТ РЕГУЛЯЦИИ
В ДИАБЕТИЧЕСКОЙ РЕТИНОПАТИИ
С.С. Магомедов, студент
ФГБОУ ВО “Дагестанский государственный медицинский университет” Минздрава России
(367000, Россия, город Махачкала, площадь им. Ленина, 1)
Е-mail: salman.magomedov.1992@inbox.ru
Н.А. Магомедова, студент
ФГБОУ ВО “Дагестанский государственный медицинский университет” Минздрава России
(367000, Россия, город Махачкала, площадь им. Ленина, 1)
Е-mail: m.naida.a234@gmail.com
Аннотация. Диабетическая ретинопатия – это осложнение сахарного диабета, которое приводит к повреждению сосудов сетчатки и потере зрения. В свете распространенности диабетической ретинопатии и необходимости разработки новых методов ее предотвращения и лечения, исследования, посвященные микроглии в этой области, представляют значимый интерес. Микроглия - это клетки, возникающие из примитивных макрофагов. Они развиваются в эмбриональном желточном мешке, затем попадают в мозг, через систему кровообращения. Статья предоставляет обзор актуальных исследований, связанных с ролью микроглии в диабетической ретинопатии, и анализирует результаты проведенных экспериментов и клинических исследований. Основываясь на данных и анализе представленных исследований, авторы статьи делают выводы о значимости микроглии в регуляции процессов, связанных с развитием и прогрессированием диабетической ретинопатии. Статья призвана привлечь внимание специалистов в области медицины, а также служить основой для дальнейших исследований и разработки новых методов диагностики, профилактики и лечения диабетической ретинопатии.
Ключевые слова: микроглия, диабетическая ретинопатия, потеря зрения, лечение диабета, методы диагностики.
Введение. Диабетическая ретинопатия (ДР) является одним из наиболее частых осложнений сахарного диабета [1] и основной причиной ухудшения и потери зрения у лиц в возрасте от 20 до 74 лет [2, 3]. После 20 лет лечения сахарным диабетом почти у всех пациентов с сахарным диабетом 1-го типа и более чем у 60% пациентов с сахарным диабетом 2-го типа развивается ретинопатия [4, 5, 6], причем число больных с каждым годом значительно увеличивается [7]. Основная причина осложнения остается неясной по сей день. Симптомы ДР варьируются от кровоизлияний, микроаневризм, ватных пятен, липидного экссудата, макулярного отека, капиллярной окклюзии и неоваскуляризации и, в конечном итоге, слепоты [8].
В этом обзоре воспалительный компонент заболевания тщательно изучен и обобщен в связи с ролью микроглиальных клеток в нейродегенерации нейронов сетчатки. Воспаление – это вторжение в ткань иммунных клеток после инфекции или повреждения ткани. Долгое время считалось, что сетчатка является иммунопривилегированной тканью. Однако было обнаружено, что уровень некоторых цитокинов и хемокинов повышен в диабетической сетчатке [6], что приводит к увеличению количества доказательств того, что воспаление и микроглия играют важную роль в развитии и прогрессировании ДР, а также нейродегенерации сетчатки [7, 8, 9]. Микроглия – это резидентные воспалительные клетки центральной нервной системы (ЦНС), которые при активации могут модулировать воспалительные процессы и участвуют во множестве других нейровоспалительных и нейродегенеративных заболеваний, таких как болезни Альцгеймера, Паркинсона и Хантингтона [10].
В последнее время описаны функциональные изменения у пациентов с ДР, которые происходили еще до развития сосудистой дисфункции, что свидетельствует о том, что сахарно-индуцированная гипергликемия оказывает сосудонезависимое влияние на сетчатку нейронов [2, 3]. У пациентов с сахарным диабетом, но без ретинопатии, были выявлены дефекты электроретинограммы (ЭРГ), нейродегенерация и истончение самого внутреннего слоя – слоя нервных волокон, что свидетельствует о потере аксонов [5]. Связь между гипергликемией и нейродегенерацией до конца не изучена, однако различные признаки указывают на измененное воспаление как связь и активацию микроглии сетчатки как ранний признак ДР [6]. Все вышесказанное и определило актуальность исследования.
Целью данного исследования является изучение возможного воздействия микроглия на процессы, приводящие к развитию диабетической ретинопатии, с целью разработки новых подходов к ее регуляции и лечению.
Полученные данные могут послужить основой для дальнейших исследований и разработки новых методов профилактики и лечения диабетической ретинопатии с использованием микроглии. Это имеет огромное значение для медицинской практики, поскольку позволяет расширить арсенал методов борьбы с данным осложнением, что в свою очередь приведет к улучшению качества жизни пациентов, страдающих от диабетической ретинопатии.
Основная часть.
Известно, что сетчатка представляет собой прозрачный слой нервной ткани, который может быть разделен на девять слоев и состоит из различных типов клеток, включая нейроны, макроглию, микроглию и сосудистые клетки. Функция сетчатки заключается в преобразовании захваченного света в электрическую энергию и передаче полученного потенциала действия в затылочную долю головного мозга. Сетчатка берет свое начало из зрительной чаши, которая является частью эмбрионального промежуточного мозга и, таким образом, является частью центральной нервной системой (ЦНС) [7].
Строение сетчатки может способствовать ее уязвимости к диабету и развитию ДР. Существует три структурных условия, которые необходимы для обеспечения беспрепятственного светопропускания, но впоследствии повышают уязвимость сетчатки. Во-первых, сетчатка содержит кровеносные сосуды низкой плотности, потому что они поглощают свет и мешают работе сетчатки. Напряжение кислорода снижается от внутренней к внешней сетчатке [8]. Таким образом, сетчатка опирается на анаэробное дыхание, которое менее эффективно, чем аэробное дыхание [10]. Это особенно проблематично, потому что нейроны сетчатки имеют относительно высокую метаболическую потребность. Большое количество АТФ расходуется на фототрансдукцию, поддержание ионных градиентов через клеточную мембрану, на нейротрансмиссию и на поддержание функциональных фоторецепторов и их переходных внешних сегментов [2]. Во-вторых, аксоны в сетчатке не миелинизированы, так как липиды в миелиновой оболочке будут препятствовать светопропусканию.
Лактат, продукт анаэробного дыхания, связан с метаболической сигнализацией и нейродегенерацией сетчатки [5]. Лактат, продуцируемый в клетках Мюллера и астроцитах, секретируется в субретинальное пространство и может связываться с рецепторами Gpr81 и монокарбоксилатными транспортерами, расположенными на мембране пигментного эпителия сетчатки, ганглиозных клеток и фоторецепторов [7]. Считается, что в нейронах лактат увеличивает утилизацию глюкозы [8], и было показано, что он является нейропротекторным в моделях ишемии головного мозга [9] и черепно-мозговой травмы [1], в то время как недостаток лактата связан с нейродегенерацией [2]. Еще одной уязвимой структурой сетчатки является гематобарьер. Сетчатка, как часть центральной нервной системы, имеет гемато-ретинальный барьер (ГБР), образованный плотными контактами между соседними эндотелиальными клетками, защищающий нервную ткань от различных компонентов циркулирующей крови и позволяющий сетчатке регулировать собственный внеклеточный химический состав [4].
Что касается микроглии, макрофаги ЦНС, получают из гемопоэтических стволовых клеток [8]. Амебоидные, мезодермальные миелоидные предшественники попадают в сетчатку в процессе развития и дифференцируются в разветвленную паренхиматозную микроглию во взрослой сетчатке [5]. Эти глии составляют 5–12% клеток ЦНС и могут быть идентифицированы по их иммунореактивности к CD45 (панлейкоцитам), MHC класса I и MHC класса II [6]. Микроглия представляет собой популяцию самообновляющихся, относительно долгоживущих, врожденных иммунных клеток [7].
Долгое время резидентная разветвленная микроглия описывалась как спящие клетки, ожидающие своей активации, но сегодня известно, что разветвленная микроглия участвует во многих процессах и способствует тканевому и нейрональному гомеостазу [9]. Микроглия обладает защитными и корригирующими свойствами, например, микроглия находится в тесном контакте с нейронами, временно контактируя с синапсами с их отростками для мониторинга их функционального состояния [2] и стабильности синапсов, обеспечивая здоровое зрение [3]. Отростки микроглии находятся в постоянном движении, расширяясь, втягиваясь и непрерывно сканируя свое микроокружение [4]. Кроме того, нейроны экспрессируют на своей поверхности белки лигандов микроглии, такие как фракталкин, которые могут быть специфически распознаны поверхностными рецепторами микроглии, такими как рецептор фракталкина. Таким образом, эти взаимодействия, с одной стороны, способствуют контролю функции микроглии, а с другой стороны, сами микроглии могут ощущать изменения в нейронах и оперативно реагировать на очень тонкие изменения в своем микроокружении [6].
Активация микроглии определяется внеклеточными сигналами, включая повреждение нейронов, хроническую нейродегенерацию, отмирающие клетки, внеклеточные липосахариды и нуклеиновые кислоты, которые распознаются широким спектром рецепторов [5], таких как толл-подобные рецепторы (TLR) и рецепторы конечных продуктов гликирования. Это позволяет микроглии обнаруживать патогены с помощью передачи сигналов провоспалительного ядерного транскрипционного фактора NFκB [7]. Транслокация NFκB сопровождается выработкой цитокинов и других медиаторов воспаления.
При активации разветвленная микроглия претерпевает ряд стереотипных, морфологических, фенотипических и функциональных изменений [8]. Во время активации микроглия начинает размножаться и изменять свою морфологию от разветвленного состояния с длинными и тонкими отростками до амебоидного состояния с более крупными клеточными телами и более толстыми и короткими отростками [4]. Кроме того, усиливаются иммунореактивность и миграционные свойства микроглии [5]. Таким образом, повышаются уровни экспрессии про- и противовоспалительных медиаторов (интерлейкинов, цитокинов, хемокинов, протеаз, оксида азота и АФК), а также фагоцитарная активность микроглии [7].
Следует отметить, что долгое время микроглия недооценивалась в большинстве исследований ДР. Однако в последние годы многочисленные исследования показали, что микроглия действительно играет значительную роль в развитии ДР. Микроглия изменяется при гипергликемии, ишемии, гипоксии, дислипидемии и стрессе эндоплазматического ретикулума, но точный способ активации микроглии при ДР до сих пор неизвестен [8].
Активация микроглии при ДР также была задокументирована у пациентов. ДР сопровождается повышением цитокинов, которые еще больше усиливают активацию микроглии, что приводит к неконтролируемой активации микроглии, которая участвует в нейротоксичности и повреждении тканей. Гипергликемия индуцировала экспрессию TLR-2, TLR-4 и NFκB через увеличение АФК [9], что указывает на то, что окислительный стресс играет важную роль в активации микроглии. Снижение окислительного стресса, например, с помощью VP10/39 было бы перспективным терапевтическим методом для ДР [10]. Активация NFκB приводит к дальнейшей продукции цитокинов и других медиаторов воспаления [7]. NFκB был повышен в активированной микроглии после индукции гипоксии и был необходим для ангиогенеза сетчатки [5]. Пути активации микроглии при ДР обобщены в рисунок 1.
Рис. 1. Возможные механизмы, лежащие в основе активации микроглии и последующих
воспалительных реакций при диабетической ретинопатии
Гипоксически-индуцируемый фактор-1 (HIF-1) является ключевым игроком клеточного ответа на снижение уровня кислорода [8]. Субъединица HIF-1α стабилизируется в гипоксических условиях, связывается с субъединицей HIF-1β и тем самым активирует транскрипцию генов-мишеней, которые, в частности, участвуют в пролиферации, ангиогенезе и выживании клеток [4]. Особенно для высокоактивных фоторецепторов HIF-1 имеет наибольшее значение. Сообщалось, что он конститутивно активен [6] и защищает от повреждения сетчатки [5]. HO-1 является продуктом-мишенью HIF-1α, и активация пути Nrf2/HO-1 для снижения окислительного стресса может быть интересным подходом к лечению DR [7].
Фосфорилирование ERK также участвует в активации микроглии [10] ERK может быть активирован различными сигналами и может иметь различные последствия, например, индуцированное АФК фосфорилирование ERK важно для экспрессии TNFα [3], а активация ERK, опосредованная фактором роста эндотелия сосудов (VEGF), важна для выживания и пролиферации эндотелиальных клеток [6]. Лечение ЛПС в клетках пигментного эпителия сетчатки человека активировало передачу сигналов ERK, которая необходима для транскрипции генов цитокинов [3]. Кроме того, активация ERK важна для индуцирования экспрессии IL-6, MCP-1 и ICAM-1 [6]. Сообщалось, что высокие уровни глюкозы в сетчатке увеличивают фосфорилирование ERK [4], а также у крыс с диабетом, индуцированных стрептозотоцином, наблюдалось увеличение пролиферации и экспрессии ERK в пигментном эпителии сетчатки [5].
В сетчатке человека активация микроглии присутствовала на различных стадиях ДР. Количество микроглии было увеличено, и эти клетки мигрировали во внутренние слои сетчатки и группировались вокруг микроаневризм и внутриретинальных кровоизлияний. При ДМО большое количество микроглии было обнаружено по всей сетчатке и в субретинальном пространстве [8]. В сетчатке пациентов с НПДР микроглия мигрировала в плексиформные слои и увеличивалась в количестве, тогда как при ПДР микроглия значительно увеличивалась в количестве и группировалась вокруг ишемических зон [9].
Молекулярные пути воспаления при диабетической ретинопатии
Сложная цепочка механизмов, медиаторов и сигнальных каскадов способствует воспалению при ДР. К ним относятся воспалительные клетки, такие как микроглия и нейтрофилы, а также медиаторы воспаления, такие как цитокины, хемокины, нейротоксины, факторы роста и молекулы адгезии [7-10]. Большинство описанных в настоящее время медиаторов обобщены в таблице 1.
Таблица 1
Медиаторы при диабетической ретинопатии, в том числе цитокины, хемокины,
факторы роста, молекулы адгезии, нейротоксины и другие
|
Медиаторы |
Регулирование |
Уместность |
Ссылки |
|
Цитокины |
|||
|
ИЛ-1β |
↑ |
Усиленная иммуностимуляция ICAM-1 |
[8-10] |
|
Ил-6 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[1-3] |
|
Ил-8 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[6] |
|
Ил-18 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[7-9] |
|
ВЭГФ |
↑ |
Иммуностимуляция Ангиостимуляция Нейропротектор |
[8] |
|
ФНОα |
↑ |
Иммуностимуляция Повышенный ICAM-1 Повышенный лейкостаз |
[4-9] |
|
ЦОГ-2 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[8] |
|
Хемокины |
|||
|
ККЛ-2 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[2] |
|
ККЛ-4 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[5] |
|
СХКЛ-9 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[7] |
|
СХКЛ-10 |
↑ |
Иммуностимуляция |
[3] |
|
МКП-1 |
↑ |
Иммуностимуляция Усиление фиброза Ангиостимуляция |
[8-10] |
|
КС3КЛ1 |
↑ |
Иммуностимуляция Нейропротекторная |
[6] |
|
Факторы роста |
|||
|
NGF |
↓ |
Клеточная токсичность |
[3] |
|
ПЕДФ |
↓ |
Клеточная токсичность |
[9] |
|
ИРБП |
↓ |
Клеточная токсичность |
[10] |
|
Соматостатин |
↓ |
Клеточная токсичность |
[2] |
|
Молекулы адгезии |
|||
|
ИКАМ-1 |
↑ |
Повышенный лейкостаз |
[6] |
|
ВКАМ-1 |
↑ |
Повышенный лейкостаз |
[5] |
|
Нейротоксины |
|||
|
РОС |
↑ |
Клеточная токсичность |
[3] |
|
НЕТ |
↑ |
Клеточная токсичность |
[5] |
|
Глутамат |
↑ |
Клеточная токсичность |
[2] |
|
Каспаза-3 |
↑ |
Клеточная токсичность |
[1] |
|
Другие |
|||
|
ЛПС |
↑ |
Иммуностимуляция Клеточная токсичность |
[8] |
|
ВОЗРАСТ |
↑ |
Иммуностимуляция Клеточная токсичность |
[5-9] |
|
ЛЭП |
↑ |
Иммуностимуляция Клеточная токсичность |
[1-8] |
|
Ангиопоэтин-2 |
↑ |
Ангиостимуляция |
[6] |
|
РБП4 |
↑ |
Иммуностимуляция Нейротоксичность Повышенная сосудистая утечка |
[7] |
|
НОКС-1/4 |
↑ |
Иммуностимуляция Повышение лейкостаза Увеличение АФК Усиление сосудистой утечки |
[8] |
|
ММП-2/9 |
↑ |
Иммуностимуляция Повышенные хемокины Нейротоксичность |
[7-9] |
|
СТАТ3 |
↑ |
Иммуностимуляция Повышенная сосудистая утечка |
[6] |
|
Вт |
↑ |
Иммуностимуляция повышенных АФК |
[7] |
*Примечание
ИЛ: интерлейкин; VEGF: фактор роста эндотелия сосудов; TNF: фактор некроза опухоли; ЦОГ: циклооксигеназа; CCL: хемокиновый (С-С мотив) лиганд; CXCL: лиганд хемокина (мотив С-Х-С); МКП: моноцитарный хемоаттрактантный белок-1; CX3CL: лиганд хемокина (мотив C-X3-C); NGF: фактор роста нервов; PEDF: фактор, обусловленный пигментным эпителием; IRBP: железочувствительный элементсвязывающий белок; ICAM: молекула межклеточной адгезии; VCAM: белок адгезии сосудистых клеток; АФК: активные формы кислорода; NO: оксид азота; ЛПС: липополисахарид; AGE: конечные продукты гликирования; LEP: лептин; RBP: ретинол-связывающий белок; NOX: икотинамидаденининдинуклеотидфосфат (НАДФН)оксидаза; ММП: матриксная металлопротеиназа; STAT: преобразователь сигнала и активатор транскрипции; Wnt: бескрылый.
Эти медиаторы либо повышаются (стрелка вверх), либо понижаются (стрелка вниз) при диабетической ретинопатии.
Воспалительный процесс начинается на ранней стадии ДР и может перейти в хроническую форму [4-7]. Хроническое воспаление, характеризующееся длительностью и разрушением тканей, индуцирует провоспалительный сдвиг и усиливает нейровоспаление [8]. Эти характеристики применимы к развитию и прогрессированию ДР [5]. Хроническое воспаление уже было связано с другими возрастными заболеваниями сетчатки, такими как возрастная макулярная дегенерация и возрастные изменения микроглии [6].
Первоначально повышенная регуляция факторов роста и цитокинов может обеспечивать нейротрофические сигналы для поддержания функции нейронов и поддержки выживания клеток сетчатки. Однако в течение более длительных периодов повышенная экспрессия хемокинов и цитокинов дезадаптивна и вызывает повреждение сосудов, ДМО и неоваскуляризацию [4].
Новые стратегии лечения
Интравитреальная анти-VEGF-терапия является признанным препаратом первой линии лечения ДМО, вовлеченного в центр, а также показала себя эффективным вариантом лечения ПДР [1]. Наблюдения в регистрационных исследованиях анти-VEGF-терапии при ДМО показали, что анти-VEGF-терапия также может приводить к значительному улучшению тяжести ДР у пациентов с непролиферативной ДР, это было подтверждено и в более поздних проспективных клинических исследованиях. В результате, интравитреальный афлиберцепт в настоящее время одобрен для лечения непролиферативной ДР, а также ПДР и ДМО. Тем не менее, на данный момент представляется маловероятным, что анти-VEGF-терапия будет использоваться в широких масштабах для рутинного лечения непролиферативной ДР. Исследование [10] показало, что анти-VEGF-терапия при непролиферативной ДР может предотвратить возникновение ПДР и ДМО, но что конечные визуальные результаты не отличались от стратегии первоначального наблюдения, когда лечение ПДР или ДМО начиналось по мере необходимости. Кроме того, в то время как анти-VEGF-терапия приводит к регрессу сосудистых поражений и явному «улучшению» тяжести ДР, отчеты показывают, что основная ишемия сетчатки не изменяется, и что поражения и ретинопатия часто быстро рецидивируют после прекращения. Наконец, экономическая эффективность лечения непролиферативной ДР с помощью регулярной анти-VEGF-терапии не была хорошо изучена, но трудно представить себе широкое использование за пределами клинических учреждений с высокими ресурсами.
Вместо этого, новые методы лечения, которые с большей вероятностью окажут значительное влияние на ландшафт ДР в течение следующего десятилетия, - это те, которые нацелены на новые патофизиологические пути и те, которые улучшают продолжительность эффекта лечения. Например, фарицимаб представляет собой биспецифическое моноклональное антитело, которое обеспечивает двойное ингибирование как VEGF, так и ангиопоэтина (Ang) и тирозинкиназы с иммуноглобулиноподобными и эпидермальными доменами гомологии фактора роста (Tie) [6]. Считается, что ингибирование Ang-2 поверх VEGF-A обеспечивает синергетический эффект, с лучшей стабильностью сосудов и уменьшением сосудистой утечки [3]. Недавние клинические исследования 3-й фазы в Йосемити и Рейне показали, что интравитреальный фарицимаб при ДМО обеспечивает существенные визуальные улучшения, сравнимые с афлиберцептом, но с превосходными анатомическими результатами. Что еще более важно, фарицимаб обладал длительным лечебным эффектом: более 70% и 50% глаз достигали интервалов приема каждые 12-16 недель и 16 недель соответственно через 1 год (85). Другие перспективные стратегии лечения, обеспечивающие повышенную стойкость и снижение бремени лечения, включают высокие дозы афлиберцепта (8 мг), длительную доставку ранибизумаба через многоразовую систему доставки портов (PDS) и генную терапию такими агентами, как RGX-314 и ADVM-022, для долгосрочного подавления VEGF [9]. Обеспечивая более длительный эффект лечения, эти подходы направлены на удовлетворение реальных неудовлетворенных потребностей в лечении ДМО, когда высокая нагрузка на лечение, проблемы с соблюдением режима терапии и недостаточное лечение ограничивают реальные визуальные результаты. Эти подходы к лечению будут играть важную роль в лечении ДМО в ближайшем будущем.
Заключение. На основании проведенного исследования, отметим, что микроглия играет важную роль в регуляции диабетической ретинопатии. Разработка новых методов и применение существующих препаратов, основанных на принципах микроглии, может значительно снизить риск развития и прогрессирования данного заболевания. Благодаря своей многообразной регуляторной роли, микроглия представляет собой потенциальную цель для разработки новых методов лечения диабетической ретинопатии. Таким образом, Микроглия, являющаяся ключевым компонентом регуляции в диабетической ретинопатии, продолжает привлекать внимание научного сообщества. Изучение ее активации, функций и взаимодействия с другими клетками сетчатки позволяет нам лучше понять механизмы развития и прогрессирования диабетической ретинопатии и открывать новые возможности для поиска эффективных терапевтических подходов в борьбе с этим осложнением сахарного диабета.
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Дедов, И.И., Шестакова, М.В., Викулова, О.К. Эпидемиология сахарного диабета в Российской Федерации: клинико-статистический анализ по данным Федерального регистра сахарного диабета // Сахарный диабет. – 2017. – T. 20. – №1. – C. 13-41.
2. Мирошниченко, И.И., Птицина, С.Н. Биомаркеры в современной медико-биологической практике // Биомедицинская химия. – 2009. – T. 55. – №4. – C. 425-440.
3. Синякин, И.А., Баталова, Т.А. Микроглия как ключевой компонент регуляции синаптической активности // Научное обозрение. Биологические науки. – 2020. – № 4. – С. 53-58.
4. Ginsburg GS, Willard HF. Genomic and personalized medicine: foundations and applications. TranslRes. 2009; 154(6): 277-287. doi: https://doi.org/10.1016/JTrsl.2009.09.005
5. Halim M., Halim A. The effects of inflammation, aging and oxidative stress on the pathogenesis of diabetes mellitus (type 2 diabetes). Diabetes Metab Syndr. 2019; 13(2): 1165-1172. DOI: 10.1016/j.dsx.2019.01.040.
6. Hendrick A.M., Gibson M.V., Kulshreshtha A. Diabetic Retinopathy. Primary Care. 2015; 42(3): 451-464. DOI: 10.1016/j.pop.2015.05.005.
7. Heng L.Z., Comyn O., Peto T. et al. Diabetic retinopathy: pathogenesis, clinical grading, management and future developments. Diabet Med. 2013; 30(6): 640-650. DOI: 10.1111/dme.12089.
8. Turkmen K. Inflammation, oxidative stress, apoptosis, and autophagy in diabetes mellitus and diabetic kidney disease: the Four Horsemen of the Apocalypse. Int Urol Nephrol. 2017; 49(5): 837-844. DOI: 10.1007/s11255-016-1488-4.
9. Waldman S, Terzic A. Targeted diagnostics and therapeutics for individualized patient management. BiomarkMed. 2007; 1(1): 3-8. doi: https://doi.org/10.2217/17520363.1.1.3
10. Yau JW, Rogers SL, Kawasaki R, et al. Global prevalence and major risk factors ofdiabetic retinopathy. Diabetes care. 2012; 35(3): 556-564. doi: https://doi.org/10.2337/Dc11-1909
REFERENCES
1. Dedov I.I., SHestakova M.V., Vikulova O.K. Epidemiologiya saharnogo diabeta v Rossijskoj Federacii: kliniko-statisticheskij analiz po dannym Federal'nogo registra saharnogo diabeta [Epidemiology of diabetes mellitus in the Russian Federation: clinical and statistical analysis according to the Federal Register of Diabetes Mellitus]. Saharnyj diabet [Diabetes]. 2017. Vol. 20. No. 1. Pp. 13-41.
2. Miroshnichenko I.I., Pticina S.N. Biomarkery v sovremennoj mediko-biologicheskoj praktike [Biomarkers in modern biomedical practice]. Biomedicinskaya himiya [Biomedical chemistry]. 2009. Vol. 55. No. 4. Pp. 425-440.
3. Sinyakin I.A., Batalova T.A. Mikrogliya kak klyuchevoj komponent regulyacii sinapticheskoj aktivnosti [Microglia as a key component of synaptic activity regulation]. Nauchnoe obozrenie [Scientific review]. Biologicheskie nauki [Biological sciences]. 2020. No. 4. Pp. 53-58.
4. Ginsburg GS, Willard HF. Genomic and personalized medicine: foundations and applications. TranslRes. 2009; 154(6): 277-287. doi: https://doi.org/10.1016/JTrsl.2009.09.005
5. Halim M., Halim A. The effects of inflammation, aging and oxidative stress on the pathogenesis of diabetes mellitus (type 2 diabetes). Diabetes Metab Syndr. 2019; 13(2): 1165-1172. DOI: 10.1016/j.dsx.2019.01.040.
6. Hendrick A.M., Gibson M.V., Kulshreshtha A. Diabetic Retinopathy. Primary Care. 2015; 42(3): 451-464. DOI: 10.1016/j.pop.2015.05.005.
7. Heng L.Z., Comyn O., Peto T. et al. Diabetic retinopathy: pathogenesis, clinical grading, management and future developments. Diabet Med. 2013; 30(6): 640-650. DOI: 10.1111/dme.12089.
8. Turkmen K. Inflammation, oxidative stress, apoptosis, and autophagy in diabetes mellitus and diabetic kidney disease: the Four Horsemen of the Apocalypse. Int Urol Nephrol. 2017; 49(5): 837-844. DOI: 10.1007/s11255-016-1488-4.
9. Waldman S, Terzic A. Targeted diagnostics and therapeutics for individualized patient management. BiomarkMed. 2007; 1(1): 3-8. doi: https://doi.org/10.2217/17520363.1.1.3
10. Yau JW, Rogers SL, Kawasaki R, et al. Global prevalence and major risk factors ofdiabetic retinopathy. Diabetes care. 2012; 35(3): 556-564. doi: https://doi.org/10.2337/Dc11-1909
Материал поступил в редакцию 04.12.23
MICROGLIA AS A KEY COMPONENT OF REGULATION
IN DIABETIC RETINOPATHY
S.S. Magomedov, Student
Dagestan State Medical University of the Ministry of Health of Russia
(367000, Russia, Makhachkala, Lenin Square, 1)
Е-mail: salman.magomedov.1992@inbox.ru
N.A. Magomedova, Student
Dagestan State Medical University of the Ministry of Health of Russia
(367000, Russia, Makhachkala, Lenin Square, 1)
Е-mail: m.naida.a234@gmail.com
Abstract. Diabetic retinopathy is a complication of diabetes mellitus that leads to damage to the retinal vessels and loss of vision. In light of the prevalence of diabetic retinopathy and the need to develop new methods to prevent and treat it, studies focusing on microglia in this area are of significant interest. Microglia are cells that arise from primitive macrophages. They develop in the embryonic yolk sac, then enter the brain, through the circulatory system. The article provides an overview of current studies related to the role of microglia in diabetic retinopathy and analyzes the results of experiments and clinical studies conducted. Based on the data and analysis of the presented studies, the authors of the article draw conclusions about the significance of microglia in the regulation of processes associated with the development and progression of diabetic retinopathy. The article is intended to attract the attention of specialists in the field of medicine, as well as serve as the basis for further research and development of new methods for the diagnosis, prevention and treatment of diabetic retinopathy.
Keywords: microglia, diabetic retinopathy, vision loss, diabetes treatment, diagnostic methods.